PravoTime

Проблема состояла в том, что Закон о приватизации 2001 г. фактически запрещает прямую продажу объектов муниципальной собственности, это возможно сделать исключительно через проведение торгов в форме аукциона (ст.

18 Закона о приватизации). Однако чиновники городской администрации предложили иную схему.

Подпунктом 9 п. 2 ст. 3 Закона о приватизации 2001 г. предусмотрено, что действие данного Закона не распространяется на отношения, возникающие при отчуждении государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными и муниципальными учреждениями имущества, закрепленного за ними в хозяйственном ведении или оперативном управлении. Наличие такого исключения вполне обоснованно, поскольку до сих пор существуют, например, муниципальные предприятия розничной торговли (продовольственные магазины, аптеки и т.п.). Теоретически все имущество такого предприятия, в том числе реализуемая им в розницу продукция, принадлежит ему на праве хозяйственного ведения (ст. 294, 295 ГК РФ) и является при этом муниципальной собственностью. Сложно представить, что подобное муниципальное предприятие может нормально осуществлять свою обычную хозяйственную деятельность, реализуя муниципальное имущество исключительно способами, предусмотренными Законом о приватизации. Таким образом, имущество, закрепленное за предприятиями и учреждениями на праве хозяйственного ведения и оперативного управления, может реализовываться ими без учета положений Закона о приватизации, но с соблюдением правил, предусмотренных ст. 295 – 298 ГК РФ.

Замысел чиновников городской администрации по адресной реализации объектов недвижимости в обход Закона о приватизации состоял в следующем. Недвижимое имущество распоряжением главы администрации передавалось в хозяйственное ведение муниципальному унитарному предприятию. Муниципальное предприятие направляло собственнику – администрации города ходатайство о даче ему согласия на отчуждение недвижимости в соответствии с п. 2 ст. 295 ГК РФ. Администрация такое согласие предоставляла на основании действовавшего муниципального положения о порядке дачи согласий на отчуждение муниципального имущества. Проводилась рыночная оценка имущества, продажную цену имущества определяла комиссия с участием представителей прокуратуры и правоохранительных органов, после этого муниципальное унитарное предприятие заключало договор продажи объекта. Именно по такой схеме арендатор – ООО в 2004 г. приобрело нежилое здание из муниципальной собственности. Впоследствии ООО приобрело в собственность и земельный участок под зданием. Очевидно, что при реализации схемы были учтены обоюдные интересы: городской бюджет снимал с себя бремя содержания имущества и получал адекватное пополнение, равное рыночной стоимости отчуждаемого имущества, а арендаторы, вложившие денежные средства в реконструкцию и поддержание муниципальных объектов, приобретали их в собственность.

Однако по прошествии одного года после заключения сделки персональный состав городской администрации изменился. Департамент недвижимости городской администрации обратился в суд с иском о признании договора купли-продажи здания, заключенного между муниципальным унитарным предприятием и ООО ничтожной сделкой. Логика истца была следующей. Истец утверждал, что сделка купли-продажи является притворной (п. 2 ст. 170 ГК РФ) и совершена с целью прикрыть сделку приватизации муниципального имущества. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила. Поскольку прямая продажа не предусмотрена Законом о приватизации в качестве одного из способов приватизации, подобная сделка противоречит положениям закона, а следовательно, является ничтожной в силу ст. 168 ГК РФ. Департамент недвижимости также утверждал, что именно он в соответствии с муниципальным законодательством должен выступать продавцом муниципального имущества, а продажа муниципального имущества в обход аукциона повлекла его продажу по несправедливой цене.