PravoTime

В постреформенной Российской империи (1864–1917 гг.) следователь был судебным деятелем, носителем судебной власти и состоял при суде (Устав уголовного судопроизводства, раздел второй «О предварительном следствии», статьи 249–509).

Советская власть упразднила институт судебных следователей. Некоторое время следователь все еще числился в ведомстве губернского, а затем областного суда (статьи 126–127 УПК РСФСР 1922 г.), но все больше и больше подпадал под прокурорскую власть, а затем (в 1928 г.) совместным постановлением Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (верховный законодательный, распорядительный и контролирующий орган РСФСР, действовавший в период между Всероссийскими съездами Советов) и Совета Народных Комиссаров РСФСР (правительство) советские следователи (их именовали народными) были переданы в полное подчинение прокуратуре.

В Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. (статья 28) и в УПК РСФСР 1960 г. (статья 125) получило закрепление уже сложившееся к тому времени положение, согласно которому предварительное следствие в стране производится следователями прокуратуры и органов государственной безопасности. Однако уже в 1963 г. собственный следственный аппарат был создан в системе Министерства охраны общественного порядка РСФСР – в ведомстве, которое с таким наименованием приняло на себя наследство реформированного сталинско-бериевского Народного комиссариата внутренних дел СССР. Спустя пять лет (в 1968 г.) оно возвратило себе и статус союзного министерства, и историческое название. Так сложился следственный аппарат Министерства внутренних дел СССР. Постепенно принимая на себя в законодательном порядке подследственность от прокуратуры, он к концу XX в. стал самым крупным следственным аппаратом, расследующим подавляющее большинство уголовных дел. С 1998 г. следственные подразделения этого аппарата считаются функционирующими не в органах внутренних дел, а при них. Однако законодатель эту терминологию не воспринял.

В 1995 г. «свой» следователь появился в федеральных органах налоговой полиции, а в 2003 г. – в органах вновь созданного правоохранительного ведомства – Государственного комитета по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ.

В 1965 г. путем дополнения УПК РСФСР 1960 г. новой статьей (1271) в следственные подразделения органов государственной безопасности и органов внутренних дел была включена процессуальная фигура начальника следственного отдела, наделенного широчайшими, почти прокурорскими полномочиями по надзору за предварительным следствием по уголовным делам, находящимся в производстве подчиненных ему следователей. Впоследствии этот участник предварительного следствия законодательно введен и в следственные подразделения федеральных органов налоговой полиции. Таким образом, следователи органов внутренних дел, Федеральной службы безопасности и федеральных органов налоговой полиции, вопреки исторически сложившимся отношениям, оказались окончательно оторванными от судебной власти, с которой они имеют одинаковую – юстиционную – природу, вмонтированными в органы исполнительной власти, которые к тому же осуществляют оперативно-розыскную деятельность, иначе говоря, имеют характер спецслужб и поставлены под двойной процессуальный контроль – прокурора, то есть обвинительной власти, и «ведомственного прокурора» – начальника следственного отдела, а также под неписаный контроль руководителя военизированного органа, в стенах которого следователь находится и в кассе которого получает свое офицерское денежное содержание.