PravoTime

Эволюция понятия преступления наиболее отчетливо проявляется в Псковской судной грамоте – основном памятнике периода феодальной раздробленности на Руси. Так, необходимо отметить, что Псковская Судная грамота делает большой шаг в его развитии, значительно изменив его, хотя не определив специальным термином и подразумевая под ним вред, причиненный не только отдельному частному лицу, но и государству в целом.

Следует отметить принципиально новый подход к определению понятия преступления, который отразился в основном памятнике периода феодальной раздробленности, поскольку преступлениями считаются все деяния, предусмотренные уголовными нормами Псковской судной грамоты, даже если они не причиняют конкретному человеку вреда, который являлся характерной чертой преступлений в период Древнерусского государства. В отличие от Русской Правды Псковская Судная грамота не знала социальной дифференциации в применении права . Она не содержит конкретных норм, предусматривающих круг субъектов правонарушений. Так, в отличие от современного права, где в качестве субъектов выступают физические и юридические лица, государство и органы государственной власти, Псковская судная грамота упоминает только о физических лицах. Государство и органы государственной власти не рассматриваются в качестве субъектов правонарушений, однако законодательством указанного периода времени предусматриваются посягательства на них.

Так, физическими лицами, которых можно признать субъектами правонарушения по Псковской Судной грамоте являлись представители господствующего класса – бояре, купцы, житье люди, а также посадские люди и различные категории феодально-зависимого населения – изорники, огородники и кочетники.

Псковская Судная грамота не упоминает о смердах как о субъектах правонарушения, а говорит лишь о "сябрах". По мнению Б.Д. Грекова, Псковская судная грамота под данным термином подразумевает крестьян-общинников . Наряду с феодально-зависимым населением во Пскове были и холопы, что подтверждается летописями, однако Псковская судная грамота также не упоминает о них. Можно предположить, что положение холопов в Пскове было настолько же бесправным, как в Киевской Руси, и регулировалось нормами Русской Правды, что не вызывало необходимости повторять их в Псковской судной грамоте.

Псковская судная грамота не уделяет должного внимания характеристике субъекта правонарушения, не говорит о дееспособности, вменяемости. Не упоминается в материальных нормах Псковской судной грамоты возрастной ценз по отношению к субъектам правонарушения, то есть указание возраста, с которого может наступать юридическая ответственность. Единственное упоминание о малолетних относится к процессуальной норме, устанавливающей равный правовой статус участников поединка: "А на котором человеке имуть сочити долгу по доскам, или жонка, или детина, или стара, или немощна, или чем безвечен, или чернец, или черница, ино им наймита волно наняти, а исцом целовати, а наймитом битись, а против наймита исцу своего наймита волно, или сам лезет"

Не разграничивает Псковская судная грамота субъектов преступлений и субъектов гражданско-правовых деликтов. Среди субъектного состава правонарушений можно выделить только один вид субъектов – физических лиц. Принципиальным отличием от норм Русской Правды является то, что нормой ст. 4 Псковской судной грамоты в качестве субъектов преступлений указываются должностные лица: "…а тайных посулов не имати ни князю, ни посаднику"

Субъективная сторона правонарушения характеризуется тем, что в отличие от Русской Правды Псковская Судная грамота различала степень проявления "злой воли" преступником, то есть речь идет о различении памятником степени вины правонарушителя.

Против судебных органов

Преступлением против судебных органов считались:

* вынесение неправосудного приговора . Наказание за неправосудие - от Бога: "проклят всяк судяй неправедно, ярость Господня на них ."